Научно-технологическое развитие Российской Федерации

Нужна ли научная дипломатия российскому государству?

В публичный дискурс научная дипломатия как деятельность на стыке науки, технологий и международных отношений вошла в XXI в. По прошествии двух десятилетий концепция научной дипломатии продолжает эволюционировать, а ее предметное поле, как и определение, вызывают жаркие споры в научной и политической среде. Первоначальное общее воодушевление и даже эйфория в отношении научной дипломатии и международного научного сотрудничества во имя глобального блага сменились разочарованием и даже критикой этого подхода, не учитывающего конкуренцию между странами.

Действительно, на практике в национальных моделях научной дипломатии присутствуют как кооперация государств, направленная на создание общего блага и решения глобальных вызовов, так и конкуренция, преследующая национальные интересы, и ведущая к еще большей напряженности между странами. И это связано, по нашему мнению, с масштабами задач, направленных на удовлетворение национальных интересов страны (доступ к ноу-хау и ресурсам, знаниям, влияние, мягкая сила, продвижение достижений национальной науки, экономика, торговля, безопасность и др.), трансграничных интересов (борьба с кризисами и стихийными бедствиями и др.), глобальных интересов (общие трансграничные проблемы, неуправляемые пространства, находящиеся вне юрисдикции конкретных стран и др.).

Исходя из этого, можно предположить, что международное научное сотрудничество направлено на решение глобальных и трансграничных вопросов, а конкуренция связана с реализацией национальных интересов , которые могут преследовать следующие цели той или иной страны. Во-первых, увеличивать ее влияние на общественное мнение в других странах и на лиц, принимающих решения (мягкая сила). Во-вторых, продвигать национальные научные достижения в зарубежные страны. В-третьих, получать доступ к результатам исследований, научно-исследовательской инфраструктуре и природным ресурсам, человеческому капиталу в зарубежных странах.

Уровень и масштабы обозначенных выше интересов подразумевают вовлечение в научную дипломатию множества заинтересованных сторон на международном и региональном уровнях (международные и межправительственные организации), а также на национальном (внешнеполитические ведомства, органы управления наукой, образованием, инновациями, международной торговлей, промышленностью, научные фонды и др.) и институциональном (научные и образовательные организации) уровнях.

Все участники и одновременно заинтересованные стороны научной дипломатии могут также преследовать собственные профессиональные или институциональные интересы в соответствии с их миссиями. Поэтому эффективность реализации научной дипломатии в отдельной стране значительно зависит от наличия или отсутствия а) механизмов координации межведомственного взаимодействия между участниками и заинтересованными сторонами; б) уполномоченного института государственного управления (единого оператора), задающего стратегические рамки и осуществляющего оперативную деятельность, а также координацию всех участников научной дипломатии в рамках целей государства.

Международные практики использования дипломатических инструментов для содействия международным исследованиям и научному сотрудничеству и классические инструменты дипломатии для поддержки научного сообщества («дипломатия для науки»)

Необходимо отметить, что научная дипломатия активно развивается и является важным инструментом внешней политики, прежде всего, в странах, где международное научно-техническое сотрудничество (МНТС) находится исключительно в зоне ответственности национальных внешнеполитических ведомств (США, Япония, Швеция и др.) или торгово-экономических ведомств (Великобритания). В этих странах наука относится к инструментам внешней политики.

В целом для поддержки научного сообщества и международного научно-технического сотрудничества (дипломатия для науки) используются следующие классические инструменты дипломатии:

  • заключение соглашений о научно-техническом сотрудничестве между двумя странами по конкретным направлениям (национальные интересы) или несколькими странами — в этом случае соглашения могут быть зонтичными или рамочными (трансграничные или глобальные интересы);
  • создание межправительственных комиссий и рабочих групп по реализации двухсторонних и многосторонних соглашений;
  • введение ставок научных атташе в зарубежных дипломатических миссиях и научных консультантов во внешнеполитических ведомствах;
  • создание научно-консультативных советов разных уровней;
  • инициирование рамочных программ.

В России выделение научной дипломатии как формы публичной дипломатии произошло в 2019 г., когда в рамках «Концепции международного научно-технического сотрудничества (МНТС) РФ» было введено определение научной дипломатии как особой формы международного научно-технического сотрудничества, относящейся к публичной дипломатии, представляющей собой систему взаимодействия ученых, научных коллективов, организаций, проводящих исследования и разработки, и взаимосвязанную с ней деятельность органов власти, направленную на развитие международных отношений с учетом интересов Российской Федерации, развития диалога научно-технического сообщества и улучшения взаимопонимания между народами.

Формирование российской модели научной дипломатии обусловлено целым рядом внешних и внутренних факторов: трансформацией дипломатии под влиянием глобальных внешнеполитических вызовов, состоянием института российской науки и научного сообщества, профессиональными профилями карьерных дипломатов и ученых в России и т.д.

Здесь необходимо пояснить, что глобальные внешнеполитические вызовы трансформируют сферу международных отношений и взаимодействие между государствами. В результате «дипломатия переживает сегодня качественную трансформацию, которая сказывается на всех её измерениях. Появляются новые формы международного сотрудничества, происходит ускорение глобально-политических процессов, увеличиваются контакты с зарубежными партнёрами и контрагентами. Эти изменения оказывают влияние и на характер внешнеполитического нарратива, и на язык дипломатии, в том числе российской».

К глобальным внешнеполитическим вызовам российские эксперты относят «рост влияния экономических факторов на международные отношения»,  «изменение международной коммуникационной среды», «уплотнение и усложнение связей между государствами». Они проявляются в размытии монополии государства и дипведомств на информацию о международной повестке, использовании экономических инструментов во внешнеполитических целях, усилении соперничества между государствами в сфере публичной дипломатии, интенсификации взаимодействия между государствами, которое осуществляется вне функционала МИД, а также в снижении общественного доверия к государственным институтам.

Снижение общественного доверия наблюдается в последние десятилетия и в отношении научного знания, а также науки в целом, причем во всем мире, на что есть общие причины для большинства стран и специфические российские. К общим или универсальным причинам польский исследователь Петр Штомпка относит переход науки в постакадемическую стадию, сопровождающуюся фискализацией и коммерциализацией научных исследований, ростом внешнего контроля деятельности ученых со стороны государства и корпораций и утратой академической автономии, бюрократизацией науки..

Наряду с универсальными существуют и специфические российские причины снижения доверия к науке, которые обусловлены внутренними факторами: уменьшением финансирования научных исследований и разработок и падением доходов ученых; неудачными реформами научно-исследовательского сектора страны и РАН, а также низкой результативностью исследовательской деятельности российской науки в целом и отставанием от уровня ведущих стран мира.

В результате этого произошло «отчуждение от научных результатов при принятии управленческих решений, снижение запроса на научные разработки со стороны государства, а также других институтов и организаций; сокращение численности научных кадров; распад системы популяризации научных исследований; падение привлекательности занятия научными исследованиями; ослабление интереса к науке среди студенческой молодежи — главного потенциала научных кадров».

В контексте формирования национальной модели научной дипломатии важно учитывать и профессиональные профили «научных дипломатов» —ученых и карьерных дипломатов в России с их различными ценностями, знаниями и навыками, компетенциями, которые вступают во взаимодействие в рамках научной дипломатии и могут быть соответственно «неинституционализированными» и «институционализированными» «научными дипломатами» . Так, российские дипломаты «до сих пор остаются в некотором роде кастой с развитой и выраженной корпоративной культурой». Хорошо известна замкнутость и элитарность российской дипслужбы, с высокими входными барьерами в профессию.

Общественное восприятие науки и образа ученого сложились еще в советские времена, когда в массовой культуре ученые были представлены в основном в трех «смысловых аспектах: во-первых, представители «чуждого» класса, в трудной внутренней борьбе признающие преимущества советской власти и встающие на её сторону; во-вторых, враги — саботажники, диверсанты, шпионы, вредящие социалистическому строительству с помощью своих знаний и связей с иностранными разведками; в-третьих, смешные чудаки, живущие в собственном мире, не приспособленные к повседневной жизни в советском обществе и подверженные всевозможным опасностям, включая попадание под влияние врагов советской власти, в том числе и иностранных, и поэтому нуждающихся в опеке и надзоре со стороны партии, государства и трудового народа».

Можно с уверенностью утверждать, что нынешнее восприятие науки и ученых в обществе в целом и политическими элитами незначительно отличается от советского, о чем свидетельствуют, к примеру, отношение населения в период пандемии COVID-19 к вакцинации и российским вакцинам, а также регулярные новости о задержании российских ученых-шпионов  и законодательная практика регулирования зарубежных контактов российских ученых.

Безусловно, вышесказанное в отношении профессиональных профилей участников научной дипломатии, тенденций и особенностей развития дипломатии и науки в XXI в. оказывает влияние на способы и характер их взаимодействия в рамках научной дипломатии.

Кроме того, для понимания институционализации научной дипломатии в России необходимо учитывать, что в соответствии с п.35 утвержденной Концепцией МНТС, «разработка стратегических, плановых и программных документов в обеспечение реализации данной Концепции закрепляется за Министерством науки и высшего образования Российской Федерации». При этом наука в образовательных организациях высшего образования занимает незначительную долю в общем числе организаций, выполняющих исследования и разработки в секторе высшего образования (в 2019 г. она составляла 23,4%) и численности персонала (8,6%). В целом, научно-исследовательская деятельность в вузах остается второстепенной по сравнению с образовательной, о чем свидетельствуют как распределение средств образовательных организаций высшего образования по источникам финансирования, так и численность кадрового состава персонала, занимающегося исследованиями и разработками .

Здесь уместно сказать, что «интегративная сила притяжения» научной дипломатии привлекает все больше отечественных исследователей российских образовательных и научных организаций, о чем свидетельствует многократное увеличение только за последний год количества публикаций в российской библиотеке «eLibrary» по ключевому слову «научная дипломатия». Предметом исследований российских ученых стали эволюция и особенности национальной модели российской научной дипломатии, барьеры и ограничения, возможность использования передовых зарубежных практик на российской почве, концептуальные подходы с учетом национальных российских интересов.

В то же время на уровне государственного управления концептуализация национальной модели в рамках отдельного стратегического или программного документа до сих пор не произошла. То, что в определении научной дипломатии в Концепции МНТС от 2019 г. определено в качестве национальных целей — «развитие диалога научно-технического сообщества и улучшение взаимопонимания между народами», — пока не конкретизировано в рамках текущих внешнеполитических целей, дипломатических инструментов, в форме мероприятий с ответственными институтами государственного управления, сроками и финансовыми ресурсами на их реализацию и т.д. Как говорил один из основателей компании «Hewlett-Packard» Билл Хьюлетт: «Нельзя управлять тем, что невозможно измерить, (…) но всего, что измеримо, можно достичь».

Нужно ли управлять научной дипломатией? Да, нужно, потому что научная дипломатия появляется именно в тот момент, когда появляется государство с его институтами государственного управления, смыслы, которые нужно транслировать за рубеж, и национальные интересы, которыми страна руководствуется. В этом принципиальное отличие научной дипломатии от МНТС, которое может осуществляться и часто осуществляется по горизонтали, то есть без участия государства.

Нужна ли научная дипломатия российскому государству? Да, нужна, по нескольким причинам. Потому что без научной дипломатии и международного научно-технического сотрудничества невозможно достичь национальной цели по «обеспечению присутствия Российской Федерации в числе десяти ведущих стран мира по объему научных исследований и разработок, в том числе за счет создания эффективной системы высшего образования» до 2030 г.. Попадание в «десятку ведущих зависит от результативности научной деятельности и ученых, которая измеряется сегодня публикациями в международных изданиях и участием в международных проектах, а также финансированием науки из национального бюджета. Еще одна причина — в глобальном контексте научная дипломатия и наука уже стали инструментами внешней политики в США, Великобритании, Канаде, Японии, Франции, Германии и др., и это наглядно демонстрирует развернувшаяся «вакцинная война» на фоне пандемии и непризнание до настоящего времени российских вакцин Всемирной организацией здравоохранения и Европейским агентством лекарственных средств.

В то же время в России пока не сформирован даже концепт научной дипломатии, и, как следствие, отсутствуют институциональные рамки и рамочные программы по продвижению российской науки за рубежом; поддержка научного сообщества классическими инструментами дипломатии происходит спорадически и стихийно. Единственным регулярным мероприятием за рубежом являются ежегодные чаепития по случаю Дня российской науки в зарубежных представительствах Россотрудничества.

И последнее, самое важное, выразил великий ученый, первый русский лауреат Нобелевской премии Иван Павлов еще в XIX в.: «Нельзя в науке серьезно и с пользой работать без постоянного общения с соратниками всего света по специальности».


Источник